Добрый день, дорогие друзья!

Сегодня свою публикацию мы в очередной раз посвящаем подвигу десантников 6 роты.

20 лет назад 90 бойцов 104-го полка 76-й парашютно-десантной дивизии ВДВ выдвинулись на позиции в Аргунском ущелье в Чечне. Там десантники столкнулись с группой боевиков численностью до 2,5 тыс. человек. В следующие два дня в бою на высоте 776 почти весь состав 6-й роты псковских десантников геройски погиб. В живых остались шесть человек.

Боевики атаковали высоту с середины дня до поздней ночи 29 февраля. Около трех часов ночи 1 марта на помощь десантникам с соседних позиций смогла прорваться группа из 15 военнослужащих 4-й роты во главе с гвардии майором Александром Доставаловым. Ранним утром 1 марта бой возобновился. Боевики наступали сразу с нескольких направлений. У вершины начались рукопашные схватки. Последние оставшиеся в живых бойцы вызвали огонь артиллерии на себя.

На высоте 776 погибли 84 российских военнослужащих. 22 десантникам было присвоено звание Героя России (21 из них — посмертно). 69 солдат и офицеров были награждены орденом Мужества (63 из них — посмертно).

В этом году в России проходят мероприятия памяти погибших десантников, в которых участвуют их близкие. Некоторые из них рассказали нам о своих сыновьях.

Гвардии старший лейтенант Алексей Воробьев, командир разведывательного взвода. Погиб в 24 года, награжден Звездой Героя России (посмертно). Его отец — Владимир Николаевич Воробьев, полковник, бывший заместитель командира дивизии, в 90-е годы — советник специальных войск Вооруженных сил Сирийской Арабской Республики.

Из воспоминаний Владимира Николаевича Воробьёва:

…Я родился в Белоруссии, потом  поступил в академию в Москву, закончил ее, в 1984 году приехали в Псков, служить. Алеша родился 14 мая 1975 года, в год 30-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Это у нас в семье был второй ребенок... Что старший, что младший — Алеша — воспитывались большей частью матерью, потому что я постоянно был на службе. Учились они оба исключительно отлично, постоянно занимались спортом и  всегда ждали, когда у меня будет выходной день. Они были очень домашние дети, любили с родителями посещать концерты, музеи, кинофильмы. Когда в Москве были, мы всегда ходили в кинотеатр "Россия" и смотрели фильмы, и они любили кинотеатр "Россия". Однажды мы смотрели фильм "Офицеры", и когда началась атака, Алеша с кресла встал и на весь зал закричал: "Ура-а-а-а!" Там все обратили внимание на это. Очень был дисциплинированный, особенно в начальных классах. Первое время медленно читал, и ему всегда делали за это замечания, и вот он еще не разделся, не покушал, только из школы пришел, уже: "Мам, давай быстрей читать". Вот такой был ответственный.

Мы были в командировке в Сирии, когда Ирак напал на Кувейт, это был 1990 год. Я был в это время советником одного из офицеров специальных войск Вооруженных сил Сирийской Арабской Республики. Жена ко мне приехала, а Алешу мы были вынуждены отправить в деревню к дедушке с бабушкой, это Оренбургская область, станица Кандауровка. Он последний год учился в школе в станице, заканчивал. Очень много читал Марлинского, Лермонтова, Толстого, наверное, раза четыре прочитал "Войну и мир" и всегда находил себе что-то новое. Всех офицеров, которые в свое время воевали на Кавказе, — он очень увлекался этим и любил это читать. И когда блестяще закончил школу, поехал в Рязань, а бабушке с дедушкой сказал, что он едет поступать в радиотехнический институт. А сам поехал в Рязанское воздушно-десантное училище. Его старший брат уже учился на четвертом курсе этого же училища. Он поступил, учился, закончил и приехал в Череху на должность командира разведывательного взвода в разведывательную роту 104-го полка 76-й дивизии. Когда сводный батальон отправляли в Чечню, он от роты со своим разведвзводом поехал с этим батальоном. Полгода служил там, занимался разведкой, очень ценные данные добывал о бандформированиях, приводил языков, за первый период был награжден орденом Мужества.

А потом должна быть ротация, он должен был обратно ехать, но приехал старший брат со своей 5-й ротой, и он написал рапорт остаться на второй период, говорит: "С братом посоветовались, давай, — говорит, — сейчас еще срок отбомбим и приедем к родителям, чтобы им радость была, чтобы мы были с родителями"

И конец февраля, получена задача 6-й роте выйти в район Домбай-Орзы, оттуда перейти реку Абазулгол, выйти на высоту 776 и дальше вести разведку противника и местности в направлении Улус-Керта и выйти на высоту Исты-Корд. Это господствующая высота, не поросшая лесом, оттуда очень хорошо корректировать огонь артиллерии и наводить фронтовую и армейскую авиацию на цели.

Перед этим наши войска вытеснили бандформирования Хаттаба и Басаева из Грозного, и они все через минное поле проскочили и сосредоточились в Шатое. Когда наши войска их там окружили, им генерал Трошев дал время до утра — сложить оружие и сдаться. Когда утром были готовы принять капитуляцию, там никого не оказалось. То ли какие-то были подземные коммуникации. И они ушли в неизвестном направлении, потом их обнаружили в лесах под Улус-Кертом... И наше командование склонялось к такому решению, что боевики будут прорываться мелкими группами между блокпостами. Но они пошли скопом все. Они пошли по двум тропинкам через высоту 776, и рота как раз [на эти позиции] выходила. А Алеша вел разведку противника и местности впереди со своей разведывательной группой. Когда он достиг высоты 776, проверили ее, посмотрели: никаких следов людей и животных на ней не было, первозданный ландшафт. Они доложили Марку Евтюхину (командиру батальона — прим. ТАСС), что противника нет, рота может свободно передвигаться.

Когда подходили к подножью горы Исты-Корд, они обнаружили наблюдательный пост противника и решили его бесшумно снять, потому что открыть огонь из автоматов — это эхо раздается в горах на большое расстояние. Но в самый последний момент их обнаружили, пришлось открыть огонь на поражение. И сразу выскочили бандформирования и пытались окружить разведчиков. Евтюхин приказал отходить, но противник старался боевой порядок держать как можно ближе к разведчикам, чтобы их не отсекла артиллерия.

Когда начали по высоте работать минометы, а деревья высокие — буки, мины разрывались на 20-метровой высоте, на вершинах этих деревьев, и, как одеялом, осколками накрывали местность. И здесь рота понесла примерно две трети потерь, много раненых было, погибших. Марк Николаевич по радио вызвал своего заместителя Александра Васильевича Доставалова — он был на соседней высоте. Попросил на помощь.

Там, где у боевиков намечался прорыв на высоту, Марк Николаевич разведчиков сразу на этот участок направлял, они быстро выходили и сосредоточенным огнем наносили противнику потери, и восстанавливали прежнее положение. И вот так разведчики постоянно на высоте работали только на угрожаемых направлениях. Доставалов три раза пытался пройти через кордоны боевиков, и только на третий раз попытка удалась. Он прошел, никого не потерял, когда появился на высоте со своим взводом, воодушевление было на высоте. Но этого взвода хватило всего на 30 минут, все они погибли, потому что после минометного обстрела высоты противники полезли со всех сторон, проникли на высоту, и сложилась неуправляемая ситуация.

Позже моему старшему сыну кто-то из друзей доложил, что на высоте очень серьезная обстановка сложилась. Он знал, что брат там, и он взял группу солдат своей роты, пошел туда. Приходит, а там офицерский дозор работает. Видит, группа офицеров над погибшим — что-то смотрит, документы какие-то достают. Он спрашивает: "Кто это?" Те молчат. Три раза спросил. Потом сказали: "Старший лейтенант Алексей Воробьев". Он к нему спустился. Алеша лежал с автоматом в направлении высоты, вершины этой высоты. Рядом шапочка лежала вязаная, порванные шерстяные перчатки коричневые военные и несколько патронов россыпью. И вот так застывший был, смотрел на высоту. В последний момент уже, наверное, сознание было помутненное, он последнюю очередь сделал, убил Идриса — это правая рука Хаттаба, который прибыл на высоту и рассматривал всю картинку, которая сложилась, и еще двух телохранителей.

Выжившие в этом бою говорят, разведчик лежал раненый, мы его хворостом закрыли, а он нам сказал: "Идите быстрее в расположение своих войск и передайте, чтобы подмога пришла". Я говорю: "А что же вы его не взяли?" — "Он нам, — говорят, — приказал, что он останется здесь, а вы давайте быстрее за подмогой". Это Алеша был. Он их послал. Когда в госпитале мы получили эпикриз, у него было множество минно-взрывных ранений, и была главная аорта перебита. И он, конечно, от обильной кровопотери скончался.

И такое, памятное: когда уже официально объявили, 6 марта мы с матерью решили, что надо к похоронам готовиться, и вот такая картина. Мы приехали в город, ходим по церковным лавкам, закупаем все необходимое для похорон. А мужчины, парни ходят, покупают девушкам цветы, подарки. И вот такой контраст — прямо до слез обидно. Потом земляки из Оренбургской области, со станицы, обратились к нам с просьбой, чтобы мы здесь [в Пскове] Алешу не хоронили, а привезли туда — в станицу, в Оренбург. У нас очень дисциплинированные казаки. Мы согласились, и Алешу похоронили там. Там в честь него названы средняя школа и улица.

Мой отец прослужил рядовым солдатом девять лет, был призван на срочную службу в 1937 году. На Дальнем Востоке служил, и вот как раз война с японцами на озере Хасан и Халхин-Гол, он в этих боевых действиях участвовал и пришел с наградами. Только пришел, женился, и через несколько месяцев началась Великая Отечественная война, и его по мобилизации сразу под Сталинград. И он от Сталинграда до Берлина дошел, и только в 1947 году, в конце, вернулся из Германии. Отец очень много рассказывал мне, своим внукам. Я военный, на меня очень большое влияние оказал отец, а я на них. И они все время воспитывались в военном городке, это дети военных. Они постоянно со мной ходили в полк, они стреляли, участвовали в укладке парашютов, были в тренажерном классе. Они все это впитали и решили стать военными. Это сформировало у них мировоззрение стать военными: и у одного, и у второго.

Я хочу акцентировать внимание только на одном. Мне не хватает сына, он погиб. Но я горд за него, что он не опозорил ни родителей, ни свою воинскую часть, ни свой городок, ни свою Родину. Он сделал выбор и стал героем. Такие люди…

Когда весна повсюду расцветала,

На территории войны… и гор Кавказа.

Шестая рота насмерть в ночь стояла,

Под Улус-Кертом, выполняя долг приказа!

 

Та высота, где проходил прорыв,

С корректировкой семьсот семьдесят шесть ноль.

Героям славы взлетность подарив,

Оставила родителям лишь боль!

 

Десантники, погибнув – все ушли,

В бессмертие! Их подвиг нам примером.

С позиций высоты не отошли,

Бандитам, став незыблемым барьером!

 

Их было девяносто… пацанов,

В бою неравном парни полегли.

Теперь они в краю у вечных снов,

А духи так прорваться не смогли!

 

Март наступил, зима вчера простилась,

Шесть десять на часах… и связи нет.

Сопротивляясь – жизнь там преломилась,

И подвигу геройски гимн пропет!

 

Их полегло… восемьдесят четыре,

Четыре сотни прихватив врагов с собой.

Мы слышим голоса и бой в эфире…

Любой из них для нас теперь Герой!

 

Пусть песни в поколениях поются,

День этот должен солнечно сиять.

И почести Героям воздаются,

Чтоб нам примером их отваге стать!

 

Нам каждый день их надо вспоминать,

Героев, что погибли на войне.

Они могли бы в жизни кем-то стать…

Поэтому мы им должны вдвойне!

 

В солдатские всмотритесь ныне лица,

Их могут так же в бойню вновь послать.

Но мы должны знать, что не повторится,

Война, где будут парни погибать!

 

Погибшим воинам – и память, и почет,

Россия пусть Героев не забудет.

Их всех у Врат Господь Спаситель ждет,

По праву подвиг славный их рассудит!

 

Простите парни нас, что мы здесь живы…

 

Все! Не могу уж далее писать!